В начале сентября 1917 года публицист, работающий в кадетской газете «Русская воля», описал свою поездку в Сергиевский посад, в поисках духовной опоры. Однако, его впечатления оказались мрачными, а выводы — депрессивными и экстравагантными. Город показался ему грязным и переполненным расхристанными солдатами, которые, по его мнению, забыли о своём долге — умирать за победу, без которой, как он утверждал, не может быть свободы. Местные торговцы на рынке стращали друг друга германцем, поскольку Первая мировая война ещё не закончилась, а Германия считалась главным врагом.
Согласно наблюдениям публициста, в Лавре царил бурьян, а в городском театре шли фривольные водевили, что вызывало его негодование. Он пришёл к выводу, что местные кустари забыли о Боге, так как вырезка деревянных крестов оставляла желать лучшего, тогда как игрушечная дребедень, вроде дятлов, делалась с большим старанием. Вскоре после этих событий в стране начались резкие изменения, и ситуация стала ещё более напряжённой.
Неудача генерала Лавра Корнилова в его выступлении против Временного правительства привела к смене начальника Московского военного округа на правого эсера полковника Константина Рябцева. Одним из первых его распоряжений стало расформирование восемнадцати запасных полков, находившихся в Подмосковье, среди которых оказался и 29-й запасной полк, дислоцировавшийся в Сергиевском посаде. Солдат распустили по домам, однако многие из них остались в городе.
В это время в стенах Лавры находились курсанты Электротехнических курсов, переведённых из Петрограда. Вместо порядка, как, возможно, ожидали в столице, они принесли с собой атмосферу брожения умов, характерную для Петрограда. Курсанты поддерживали эсеров, в то время как среди солдат и техперсонала пользовались популярностью большевики. Офицеры-преподаватели сохраняли нейтралитет, однако явно не жаловали большевиков.
Октябрьские события в Петрограде, которые привели к падению Временного правительства, подтолкнули полковника Рябцева к попытке организовать сопротивление большевикам в Москве с помощью юнкеров. В Сергиевском посаде курсанты Электроакадемии приняли резолюцию в поддержку Временного правительства, в то время как офицеры-преподаватели утверждали, что армия должна оставаться вне политики.
В это время в городе ходили слухи, согласно воспоминаниям педагога Н. Перевезенцевой, опубликованным в газете «Вперёд» в 1987 году, о том, что к воротам Лавры были установлены пушки, которые могли встретить большевиков огнём. Однако, к счастью, обошлось без вооруженного столкновения. Несколько лет спустя газета «Трудовая неделя» сообщила, что большевик Лев Виленский, узнав о планах противников революции, уведомил Московский военно-революционный комитет (ВРК). Последствия не заставили себя долго ждать.
Известен доклад Мытищинского Совета Московскому ВРК от ноября 1917 года, который был опубликован в 1948 году в сборнике «Документы пролетарской революции». В этом документе сообщалось о делегатах от рабочих и солдат, отправленных в Сергиевский посад с ультиматумом о сдаче оружия. Если ответ не последует, Совет угрожал активными действиями для очистки железной дороги от контрреволюционных элементов. Мытищинский Совет также просил Московский ВРК о выделении орудий и пулемётов для быстрой расправы с этим «гнездом».
Заметным признаком хаоса междувластия стало исчезновение полицейских. Как отмечал очевидец событий П. Заботкин в газете «Вперёд» в 1964 году, три поста городовых в центре, у Угличского шоссе и на Репной улице оказались свободными. Вооружённого столкновения между большевиками и их противниками удалось избежать, и в ночь на 15 ноября в Сергиевский посад прибыл небольшой отряд рабочих-красногвардейцев из Мытищ, а также солдаты большевистски настроенного гарнизона из Александрова. Им удалось без труда разоружить офицеров школы прапорщиков и занять административные здания, почту и телеграф.
В результате в Сергиевском посаде установилось необычное для того времени троевластие. В городе одновременно существовали новый большевистский Ревком, созданный из местных активистов, Совет рабочих и солдатских депутатов, а также Городская дума, которая была распущена только в феврале 1918 года. Продовольствия в городе не хватало уже давно, и была установлена норма отпуска чёрного хлеба в размере 1/2 фунта (200 граммов) на человека в день.
Местные жители восприняли революционные события сдержанно — к политическим разборкам за несколько месяцев «демократического правления» они уже успели привыкнуть. В преддверии зимы обыватели запасались дровами, продуктами и керосином, и на фоне этих насущных проблем наступление новой исторической эпохи осталось почти незамеченным. Полностью советским город Сергиев Посад стал лишь в августе 1918 года, когда губернский исполнительный комитет распустил Сергиевский совдеп «ввиду его контрреволюционности». Власть окончательно была передана Ревкому, в состав которого вошли товарищи Рейнвальд, Цимбаревич, Лысов, Гуревич, Ванханен, Крылов, Никольский, Виленский, Лысова, Печников, Жуков и Скляднев, «впредь до перевыборов Совета и исполкома согласно Советской конституции».
Владимир Соколов, «Революционный парад в Сергиевском посаде»
Александр Рдултовский