С началом Великой Отечественной войны в Советском Союзе начали формироваться истребительные батальоны, которые не входили в состав действующей армии и подчинялись НКВД и милиции. Их основная задача заключалась в борьбе с диверсантами и шпионами противника, а также охране ключевых объектов, таких как промышленные предприятия, мосты и железнодорожные пути. На службу в батальоны привлекали местных жителей, которые по тем или иным причинам не подлежали призыву. Когда фронт приблизился к Москве, в нашем регионе были созданы Загорский и Константиновский истребительные батальоны. Воспоминания двух бойцов, Петра Соловьёва и Владимира Перепелова, представляют собой живую картину того времени Газета Вперёд.
ПЁТР СОЛОВЬЁВ
Близость фронта ощущалась на каждом шагу: в окрестностях Загорска начали появляться группы дезертиров. Однажды несколько из них предприняли отчаянную попытку захватить на железнодорожной станции подводы с мукой. Бойцы истребительного батальона были немедленно отправлены на отражение этого нападения.
Большинство нападавших не удалось скрыться, хотя в ходе схватки я получил ножевое ранение. В то время меня уже назначили вестовым при местном Комитете обороны и у меня было две ездовые лошади. Одна из них звали Карамель, а другая Дочка. Эти лошади помогали мне круглосуточно доставлять пакеты, повестки и предписания о мобилизации людей и транспорта. Однажды, когда лошадь оступилась, я упал, но верная кобыла не бросила меня и вынесла к жилью, хотя я истекал кровью.
Осенью и зимой 1941 года в Загорске находился штаб формируемой 1-й Ударной Армии. В один из солнечных морозных дней мне, как местному жителю, поручили показать окрестности города двум военачальникам. Они были в полушубках, без знаков различия. На санях я повёз их вдоль Вифанских прудов к скиту и Глинковскому роднику. В дороге оба восхищались красотой наших мест и чистотой родника. По возвращении они поблагодарили меня и вручили плитку шоколада. Позже я узнал, что одним из военных был Георгий Жуков.
В ту пору не хватало мужчин, и в свободное от дежурства время мне приходилось выполнять функции уличного комитета на улицах Правонадпрудной и Пушкарской. Я должен был знать всех проживающих, принимать участие в размещении беженцев, контролировать соблюдение светомаскировки и даже разрешать семейные конфликты.
Одно из таких вмешательств стоило мне дорого: кто-то из недовольных написал на меня донос в милицию. Вскоре за мной пришли, но сидеть пришлось недолго. Начальнику местного НКВД, капитану Санглеру, срочно нужно было разослать предписания, и он явился в дежурную часть, ознакомился с доносом, и, возмущённый, порвал его на глазах у всех. Меня же с угрозой отправил выполнять задание.
С тех пор, как пришли похоронки на моих братьев Ивана и Владимира, а затем от болезней умер отец, я полон ненависти к врагам. Я настойчиво добивался призыва на фронт, но поначалу получил отказ. Повестка пришла только весной 1942 года. Проводы были недолгими, и вскоре я оказался в формировочном пункте стрелковой дивизии.
ВЛАДИМИР ПЕРЕПЕЛОВ
В начале 1942 года многих ребят 1925 года рождения мобилизовали и зачислили в Загорский истребительный батальон войск НКВД. В их числе оказался и я. Нам тогда было по 16-17 лет. В состав батальона также входили люди, в силу возраста или по состоянию здоровья непригодные для службы в действующих армейских частях. Батальон квартировал в здании института игрушки. Командиров я, к сожалению, не помню, но хорошо запомнил начальника штаба, штабс-капитана Федюнина, и батальонного комиссара Юденича.
Обучение было схоже с тем, что проходили новобранцы в линейных частях Красной Армии. В то время было голодно. Специально выделяемые команды занимались заготовкой крапивы, свекольных и капустных листьев, сбором грибов и дров. Несмотря на бытовые сложности, наш батальон успешно выполнял все поставленные задачи. Патрулируя местность, мы исходили сотни километров. Летом 1942 года в районе деревни Ерёмино мы обнаружили десант из восьми или девяти диверсантов. Шестеро сдались в плен, а остальные скрылись.
Примерно в это же время наш патруль, в котором старшим был политрук Панкратов, наткнулся на двух подозрительных мужчин в военной форме. Это произошло в районе деревни Гольково. На требование предъявить документы они ответили выстрелами из сарая. О случившемся немедленно было доложено в штаб батальона. На помощь был послан пулемётный взвод, в котором я состоял вторым номером в одном из расчётов.
Первый пулемётный обстрел сарая не дал результата. На призыв комбата сдаться противники снова ответили огнём. На помощь прибыла милиция, и при следующей попытке штурма был убит один из милиционеров. Затем пришла команда поджечь сарай, который вспыхнул, как факел. Вскоре раздалось два выстрела, а когда сарай сгорел, на пепелище обнаружили два трупа. Вместе с диверсантами сгорело около 700 пудов сена, что сильно расстроило председателя колхоза. Осенью 1942 года батальон расквартировался в бараках на Скобяном посёлке.
Однажды мы услышали взрыв в районе нынешней Звёздочки. По тревоге бойцы батальона были выдвинуты на место происшествия. Оказалось, это случилось в цехе, где изготавливали гранаты. Всё оборудование было уничтожено, а взрывной волной выбросило сильно обгоревших мужчину и женщину. 13 человек погибли. Родственники погибших узнавали их только по предметам, находившимся при них. Это было страшное зрелище… За несколько недель до нового 1943 года нас, молодых бойцов батальона, распустили по домам, а в январе снова призвали, но уже в Красную Армию. Мы были направлены в Казань, где тогда находилось эвакуированное Житомирское военно-пехотное училище.
Служба в училище была непростой. Из бывших бойцов Загорского истребительного батальона был создан взвод, которым командовал казах — лейтенант Ургадулов. После прохождения краткосрочных курсов младших командиров нам присвоили сержантские звания, и я стал помощником командира.
Большинство бойцов Загорского истребительного батальона в 1942-1943 годах стали солдатами Красной Армии. Их фронтовые судьбы сложились по-разному. Не всем из них повезло дожить до Дня Победы. А те, кто вернулся, продолжили жить и работать во имя мира, который они защищали на полях сражений.
Лидия Гирлина, председатель краеведческого клуба «Хронос»
При подготовке статьи использованы архивные публикации газет «Вперёд» и «Сергиевские ведомости».